«Адресат у нас очень четкий, без посредников — вечность», - арт-группа PARAZIT

Арт-группа PARAZIT состоит из неопределенного и плавающего количества участников и возводит галерею имени себя в телах различных культурных институций, а также в местах и пространствах, не предназначенных для выставочной деятельности. История группы, основанной в 2000 году художниками Вадимом Флягиным и Владимиром Козиным, началась заново, когда эта идея была реанимирована в 2004. Мы попросили нынешнего участника PARAZIT художника Керима Рагимова встретиться со своими коллегами Владимиром Козиным и Семеном Мотолянцем и расспросить их о том, как родилась и развивалась идея «паразитирования».

 

Вопросы: КЕРИМ РАГИМОВ

 Керим Рагимов

 

 

KЕРИМ РАГИМОВ: Мне тоже интересно, как начинались «Паразиты». 

ВЛАДИМИР КОЗИН: Сначала «Паразиты» были заявлены как коммерческая галерея актуального искусства. И на тот момент она была одной из первых, старше нас только галерея Марины Гисич. Такая попытка «сыграет — не сыграет». Человек же всегда рассчитывает на что-то лучшее — на свет в конце тоннеля, а мы рассчитывали, что откроем галерею коммерческого искусства и дела пойдут внезапно лучше. Название предложил Вадим Флягин (Вадим Флягин и Владимир Козин, участники арт-группы «Товарищество “Новые тупые”». — Interview). Дело в том, что в бытность «Новых тупых» мы разные институции открывали, и Владик страдал, что он никакой институции не организовал. У меня была должность директора «Музея Мышеловка современного искусства», который застрял на Пушкинской, 10, ну и Владик хотел директором стать. В начале 2000-х в галерее «Борей» в туалете проходило несколько «туалетных» выставок: приходит в местное артистическое кафе интеллектуал, подвыпивший или трезвый…

РАГИМОВ: В состоянии готовности ко встрече в прекрасным.

КОЗИН: Да-да. Вот он пришел, пообщался, идет отлить, а там вдруг натыкается на современное искусство. Там около десятка выставок прошло, уже и не помню сколько. Тогда Владик и говорит: «Я хочу быть директором туалетных выставок». А я ему: «Владик, ну туалет — это все, финиш».

Керим Рагимов

РАГИМОВ: Не, финиш — это директор туалета. Лучше уж заместителем директора. 

КОЗИН: Он мне, кстати, им и предлагал стать. Потом начали думать, что же может быть, кроме этой затеи, и пришли к тому, что существуют галерейные пространства, которые художники игнорируют, не используют по назначению. Это и курительные комнаты, и вестибюль, и лестничная площадка, и туалет, и лифт, и коридор. И тут для нас коридор «Борея» засиял — мимо него же никто не пройдет! Там, собственно, и родился «Паразит». 

Керим Рагимов

СЕМЕН МОТОЛЯНЕЦ: Я недавно прочитал в каком-то каталоге из Tate Modern, что в начале 2000-х Маурицио Кателлан открыл свою Wrong Gallery. И если просто заменить фотографии его галереи на фото с первых выставок «Паразитов», то вообще ничего не изменится. Там даже есть слова «…которые используют идеи паразитизма», представляете? 

Керим Рагимов

РАГИМОВ: Представляете, насколько коротким путем шли «Паразиты»? Минуя этап развития арт-бизнеса, шагнули из зоны полного отсутствия в зону авторского конструирования. И 50 лет не надо. 

МОТОЛЯНЕЦ: Так мы активностью берем. Недавно составляли летопись выставочной деятельности: там 30 страниц, на каждой примерно 20 выставок. То есть получается около 600 выставок уже, в каждой человек по восемь участвовало. А участников к 2013-му было насчитано 103, и это лишь перманентные. Так что есть у нас такой документ фундаментальный, мы его к выставке в «Культурном альянсе» Марата Гельмана готовили. 

РАГИМОВ: Это все очень похоже на существование человеческого организма. Ведь известно, что в нем до 85% каких-то блуждающих микроорганизмов, они же и паразиты. 

КОЗИН: 85%? Я такое про воду слышал.

Керим Рагимов

РАГИМОВ: Ну, значит, вода — тоже паразит. 

МОТОЛЯНЕЦ: Вот про название, кстати. Я до сих пор не помню, чтоб «Паразиты» у кого-нибудь «крови» соснули, к фондам каким-нибудь прилепились. На свои средства и возможности движемся. Я на самом деле сейчас уже и забываю про значение самого слова. Спрашивает кто-нибудь «свежий»: «Ну, вот ты сейчас где выставляешься?», я: «В “Паразите”» . И у них сразу немного лицо меняется, чуть ли за живот не хватаются. А была же, кстати, попытка одно время название поменять, но Владимир Петрович (Козин. — Interview) тогда сказал: «Не найдете вы лучшего названия». Так и осталось.

КОЗИН: Если же говорить о сущности художника или вообще творческого человека, то ведь народом они и воспринимаются как некие паразиты. То есть им не надо ходить на работу к девяти утра, гайки точить, ездить в общественном транспорте в час пик и все прочее. А им как-то все время перепадает, этим паразитам. Поэтому, может, и желали к чему-нибудь присосаться, но не получилось. (Смеются.) Хотя была у нас одна идея: пошли мы в 2001 году в только что открывшуюся галерею Марины Гисич, она тогда только обосновалась. Вот пришли мы к ней с предложением ее слегка пропиарить, ведь мы же считали себя уже известными, могли помочь ей попасть в художественную жизнь города как по маслу. А Марина, она же бывшая спортсменка, красивая женщина, могла бы быть арт-секс-символом. Мы прописали проект по продвижению Марины Гисич, была сумма под это все подбита, но, одним словом, не срослось. 

Керим Рагимов

РАГИМОВ: Но судьба неотвратима — сделали же в итоге выставку у Марины. 

КОЗИН: Во всяком случае, теперь она нас точно знает.

МОТОЛЯНЕЦ: Да что там Марина! Нас же во всех главных музеях знают. Однажды провели акцию, которую Вера Светлова придумала, — «Паразиты в музеях мира». Мы собирали папку с работами и сразу же били по верхушкам, сразу же по Эрмитажу. Какие галереи, какая коммерция? Только в вечность!

Керим Рагимов

1 \ 3

КОЗИН: Было такое, да. В папку формата А3 укладывались авторские работы, оригиналы: фотография, графика, живопись. Единственное ограничение — заданный размер. Вера обратила внимание на то, что многие люди сдают в музейный гардероб сумки, неформатные вещи, пакеты. Художники оставляют какие-то холстики. А мы решили оставлять в гардеробах эту папку, на которой были написаны все выходные данные произведений и то, что это художественная акция, в рамках которой эти произведения попадают в коллекцию музея. Происходит обмен: художник получает номерок музейного гардероба, который является свидетельством того, что его работы находятся в конкретном музее. 

МОТОЛЯНЕЦ: У меня номерков шесть: ГТГ, Пушкинский, пермский, музей в Саратове, Екатеринбурге. Минске. Мы думали про заграничные музеи, но решили не подставлять товарищей, которые эти конверты нам помогают пристроить. Еще скажут, что язва сибирская какая-нибудь. Но, тем не менее, каждый свое CV обогатил строчкой «Работы находятся в коллекции государственных таких-то, таких-то музеев». Ну, и мы все-таки надеемся, что кто-то стал владельцем наших работ, так как были действительно стоящие вещи. 

РАГИМОВ: Вдруг прочитает это интервью гардеробщица и поймет, что у нее на кухне авторская монотипия висит. 

МОТОЛЯНЕЦ: Я на 100% уверен, что все заняло место в запасниках. Просто нужно, чтоб это было проверено временем, и они пока что выжидают. Без шуток.

КОЗИН: Когда-то же никому неизвестный Энди Уорхол тоже рисовал рекламки женской обуви. А теперь сколько стоят эти эскизы? 

МОТОЛЯНЕЦ: Мне кажется, этот проект очень хорошо показывает схему «Паразитов», которые как бы говорят: мы работаем, но адресат у нас очень четкий, без посредников — мы и вечность. 

Керим Рагимов

Владимир Козин

РАГИМОВ: А как же выставки каждые две недели? Как, кстати, темы придумываете? 

МОТОЛЯНЕЦ: Выборка тем всегда была важной историей, потому что мы не нагружены академическим образованием, философскими дипломами и т. д.

КОЗИН: Осенне-весенние выставки портретов, пейзажей, как это любят. Мы тоже, конечно, по жанрам прошлись, но не напрямую. 

МОТОЛЯНЕЦ: Представляешь, что каждому в конце лета нужно предложить по 40 тем выставочных проектов? Вот Владимир Петрович может в электричке сразу 40 накидать, потом мы за все предложения голосуем, мол, литературщина, говно, как ты будешь это делать и все в этом духе. Потом сидим все вместе за стаканчиком и признаемся друг другу: «Ребят, не потянем мы интеллектуальную тему, мы не интеллектуалы. Но есть вот ребята умные: Харальд Зееман, Даниэль Бирнбаум, Понтюс Хюльтен. Да горища людей, которые тянут эту тему! Не будем весь мир тянуть на себе, не надо. Давайте чуть-чуть им подкинем. 

Керим Рагимов

Керим Рагимов

КОЗИН: Ну и подкинули.

МОТОЛЯНЕЦ: Перевели каталожные тексты в «Промте» и провели семь двухнедельных Венецианских биеннале в Петербурге, Documenta в Петербурге. Да у нас «Манифест» было больше, чем их вообще в жизни проходило! 

КОЗИН: Понимаешь, то, что мы прошлись по этим темам крупных выставок, это…

МОТОЛЯНЕЦ: Это все идет в CV! У меня в CV вот теперь прописано: участник Documenta-7 и 53-й Венецианской биеннале.  

КОЗИН: Знаешь, почему это все возникает? От недоверия публики к частному художнику. Если название выставки подкреплено известным куратором и статусом, то и отношение сразу к ней другое. А вот если кто-то менее на слуху предложил хорошую тему, то скажут: «Ну что вы? Это ж уже было 100 раз».

Керим Рагимов

Семен Мотолянец

МОТОЛЯНЕЦ: А мы даже и архитектурой не брезговали. «Меньше эстетики, больше этики» — это ж тема вроде 51-й Архитектурной биеннале. Шутки шутками, но в 2009-м в Минске активисты организовали Белорусский павильон 53-й Венецианской биеннале в «БелЭкспо», поскольку Белоруссия в самой биеннале не участвует. И история получилась крайне ударная. Я не скажу, что мы предвестники всего этого, но мысль очень хорошая. Если бы у нас в группе были не только художники, но и кураторы, все можно было бы продолжить на более серьезном уровне. Все материалы хранятся в «Борее», там есть фотографии со всех прошедших выставок. Неимоверное количество проектов, процесс, который на самом деле и есть цель. Очень важно, когда человек работает на продукт, это сразу ощущается. Но когда есть процесс, нет ничего ценнее этого, как мне кажется. Владимир Петрович однажды сказал: «Искусство — это забег на длинные дистанции», и нужно понять, что год-два — маленькая история. Художники бросают свою профессию…

КОЗИН: Идут в кондитеры.

МОТОЛЯНЕЦ: Или свадьбы снимать. Ну а что? Жизнь заставит — пойдешь.

КОЗИН: Семен, ну, ты вспомни тех 103 участников, которых мы насчитали. Кто-то из них остался, кто-то растворился. Помнишь тех двух симпатичных близняшек эрогенных? Где они? Кто-то приходит, кто-то уходит. Кто-то буквально пару раз выставился, нужно было. Другие понимают, что достаточно сложный у нас процесс — никто не финансирует, никто не обязывает каждые две недели делать выставку. Получается, что это, конечно, не для всех история. Но, конечно же, есть те, кто впрягается в это все, находит и время, и возможность.

МОТОЛЯНЕЦ: Потому что на подушках в вечность не въедешь, надо поработать!

РАГИМОВ: Из ресторана в космос не летают!

Источник http://www.interviewrussia.ru/art/art-gruppa-parazit-adresat-u-nas-ochen-chetkiy-bez-posrednikov-vechnost